mama_teo

Ни хуже, не лучше.

Не было, не будет.

Есть.

Закон, который не сложно понять, но трудно принять.

Во время осеннего дождя и ветра в лесу творится просто какой-то обвал листиков. Одни так и норовят прокатиться зайцами на коляске, а другие, в погоне за экстремальными ощущениями, цепляются за колёса и раскрашивают их своими жёлтыми телами.

Брэнд города Солигорска — лебеди из шин.

Сначала они были чистыми и чёрными. Но люди всегда стремились к совершенству других, и стали лебеди белыми. И засияли у них глаза, и закрасовался клюв.

На день Независимости Кто-то выкопал одного лебедя и установил на проезжей части. Но мир не без добрых людей, и на каждого мерзавца находится сердобольная дворничиха, которая всё возвращает на круги своя.

И стоит лебедь на прежнем месте в травмированном наклоне, и капают слёзы, и бродят в резиновой душе мысли из «Маленького Принца»: «Нет в мире совершенства».

А вокруг тишина и живые цветы.

Да-а-а. Бет Гиббонс. С вокалом старушки. В косынке и без. Чистенькой и аккуратной. В своих чувствах.

Cегодня я в ловушке у международного женского дня. Сначала Наталья Артёмова (волшебная и мягкая), затем Кто-то (надрюченная и непонятная), а потом Бет Гиббонс (аккуратная и пронзительная).

p.s.1 Зазвучал мужчина, и я в ловушке чего-то эпического.

p.s.2 Почему всё масштабное от мужчин, а локальное от нас, женщин?

В парке на скамейке в метрах пятидесяти от меня в полулежачем-полусидячем положении существовал человек. Я шла и думала: пьяный или мёртвый? Развила мысль: если пьяный, то боязно будить; если мёртвый, то надо вызвать скорую. Пока я шла и раздумывала, что делать, из подземелья головы выскочила мысль и прокричала: «Ведь тебе всё равно!», а следующая за ней так вообще пролозунгировала: «Существуй, человек!». «В том виде, в котором тебе лучше всего» — додумала я и прошла мимо.

Во дворе на скамейке в метрах тридцати от меня в полулежачем-полусидячем положении существовал человек из парка. Вокруг него толпились три милиционера, которые уговаривали этого че пройти с ними в какое-то отделение, где ему, этому че, станет намного лучше.

Маленькой я донашивала вещи брата без собственного на то разрешения. Для родителей это было необходимостью, а для меня — неизбежностью. Если душу представить в виде вещи, т.е. облачить её в форму и дать ей осязаемость, то чью душу я донашиваю теперь? Для кого-то это — необходимая необходимость, а для меня — неизбежная неизбежность. Но только с вещами брата было понятней.

Меня окружает непримиримый буддизм. Со всех сторон.

Мама мия. Я чуть с ума не сошла на прогулке, слушая музыку Артемьева из к/ф «Сталкер». Каждый шаг наступает на зону, которую необходимо уважать; каждый рыбак — как вернувшийся с того света Кайдановский, который уже не рыбу удит, а их души; не каждая ворона превращается в белку; а каждый использованный презерватив — как восставший из ада гномик. Но шашлыкологи оказались круче всех. Превратились в тёмные силы, от которых не жди ничего хорошего (которые могли догнать, например, и угостить шашлыком, в-е-ежливо так). Чтобы окончательно не потерять рассудок, я ухватилась за неизменное: деревья, солнце, воду и безмятежного Фёдора, который смотрел на небо закрытыми глазами.

Ходила и посвящала всякое разное некоторым людям. Чтобы я посвятила Ане Родиной? Миранду Джулай. Всю. Без остатка. А Янке? Сюрприз. Продублированный со мной (приходите-приходите, получите-получите; стоит, скромный, и ждёт). Чтобы я посвятила Никите? Музыку. В которой поменьше Цимбровского, и побольше Рыбникова. А Ярику? Гм. Фёдора, Фёдора бы посвятила. Чтобы я посвятила Лунёнку? Отпечаток своей ладошки на земле и Грузию. Тут и там.

Не хочу я на землю смотреть,
А хочу я на небо глазеть.
А небо мне и отвечает:
«Ведь я – перевёрнутая земля».

Вытряхнув из себя такое, моё самомнение радостно запищало: «Да я же потенциальный поэт, с интонациями Маяковского или даже (здесь шёпотом) самого Егора Летова». После дружеских объятий с самомнением и наступившей эйфории от случившегося к нам пришёл враг. Моё несамомнение пнуло (не без явного удовольствия) моё самомнение, а ко мне повернулось и сказало, чтоб я так больше не зарывалась.

Жизнь – долговременный проект, хоть она и кратковременна. Желание осуществить всё самое сокровенное в этой жизни приводит к страху: а вдруг не успеешь? Не успеешь в этой, успеешь в той. Утешаешься и ложишься спать. А на завтра – день сурка для основного желания.

Я стояла возле Чиж. водохранилища, выгуливала Фёдора, слушала «Animal Collective» и расслаивалась на множества. Я, которое уже описано; я, которое танцевало как Aphex Twin в клипе «Window Licker» (нелепо так, смешно, с безуминкой в ногах); я, которое путешествовало по космосу и общалось с мёртвыми, и все остальные я, подписавшиеся под знаком бесконечности.

Я стояла возле Чиж. водохранилища до тех пор, пока центральное я не возмутилось и не свернулось в ноль.

Лунёнок сказал, что у Фёдора правая мочка уха, как у Будды. Я подумала, а почему не как у Христа, или как у Магомета, или как у ещё не проявившегося Мошиаха. После таких раздумий восклицательным знаком в области затылка вспыхнула мысль: да какая разница, как у кого, всё равно все части одного целого.